Обязанность переходить на отечественное программное обеспечение есть у трёх категорий организаций: у тех, кто закупает софт по правилам государственных закупок, у субъектов критической информационной инфраструктуры и у компаний с государственным участием. Обычное частное ООО, которое не участвует в закупках и не работает в регулируемой отрасли, под эту обязанность не подпадает — на сентябрь 2026 года у него нет ни срока, ни состава нарушения за то, что оно пользуется иностранным сервисом.
Это не значит, что вопрос закрыт. У компании без формальной обязанности есть операционный и экономический риск, и он реализуется не в виде штрафа, а в виде отключённого доступа, зависшей оплаты, потерянного тендера и данных, которые остались в облаке, куда вас больше не пускают. Именно это и произошло за последние годы с тысячами компаний: ушли не столько лицензии, сколько связки. Перестали работать интеграции, отвалились платежи, часть архивов осталась по ту сторону закрытой двери.
Ниже — разбор, который позволяет за один вечер понять своё положение: три группы компаний и что закон говорит каждой, тест из шести вопросов, разбор формулировок из тендерной документации, честный ответ про штрафы, расчёт цены риска в рублях и три плана перехода — срочный, поэтапный и «пока не трогаем». Все правовые ссылки приведены по состоянию на сентябрь 2026 года: нормы в этой области правились несколько раз, поэтому перед решением сверяйтесь с действующей редакцией или с юристом.
Три группы компаний — и только у одной обязанность прямая
Разговор об импортозамещении почти всегда идёт мимо цели, потому что в нём смешивают три разных основания. Первое — прямое требование нормативного акта. Второе — договорное требование, которое приходит от заказчика и юридически обязывает вас, только если вы подписали договор. Третье — вообще не обязанность, а оценка риска, где решение принимает собственник и никто больше. Это три разных разговора с разными сроками, разными бюджетами и разными людьми внутри компании.
| Группа | Кто в ней | Основание | Что бывает за неисполнение |
|---|---|---|---|
| 1. Обязанность прямая | Участники государственных закупок, субъекты критической информационной инфраструктуры, компании с долей государства | Нормативный акт: правила закупок, законодательство о безопасности КИИ, отраслевые указы | Отклонение заявки, предписание регулятора, для КИИ — проверка и ответственность должностных лиц |
| 2. Обязанность через контрагента | Поставщики и подрядчики компаний из первой группы, участники корпоративных отборов | Договор и тендерная документация: конкретная строка в требованиях к поставщику | Отклонение заявки, расторжение договора, невозможность подтвердить соответствие при аудите заказчика |
| 3. Обязанности нет | Частные компании без государственных контрактов и вне регулируемых отраслей | Нет. Есть отдельная обязанность по размещению персональных данных в России — но это про место хранения, а не про происхождение софта | Санкций за сам факт использования иностранного ПО нет. Есть риск потерять доступ, оплату и данные |
Сравнение в три вертикальные колонки одинаковой ширины. Колонка 1 «Обязанность прямая»: подписи «госзакупки», «субъекты КИИ», «доля государства», внизу плашка «санкция: отклонение заявки, предписание регулятора». Колонка 2 «Через контрагента»: подписи «строка в тендерной документации», «условие крупного заказчика», внизу плашка «санкция: отклонение заявки, расторжение договора». Колонка 3 «Обязанности нет»: подписи «частная компания», «нет госконтрактов», внизу плашка «санкции нет, есть риск: доступ, оплата, данные». Под всеми тремя колонками общая полоса с надписью «локализация персональных данных в РФ — обязанность для всех трёх». Чертёжный стиль, подписи по-русски.
Обратите внимание на нижнюю строку таблицы. Требование хранить персональные данные российских граждан на серверах в России действует независимо от группы: оно есть и у самого маленького интернет-магазина. Но это требование не про отечественное ПО, а про географию базы данных. Иностранный по происхождению продукт, развёрнутый на вашем сервере в Москве, ему соответствует; российский по происхождению сервис, который держит базу за границей, — нет. Эти две вещи путают чаще всего, и именно из этой путаницы вырастают самые дорогие ошибки в проектах перехода.
Группа первая: где закон говорит прямо
Здесь оснований три, и они устроены по-разному. Первое — закупочное: при закупках для государственных и муниципальных нужд действует запрет на допуск иностранного программного обеспечения, а исключение возможно, только если в реестре российского ПО нет продукта нужного класса и заказчик это обоснование опубликовал. Второе — корпоративное: у компаний с государственным участием закупки идут по правилам, где российскому софту установлен приоритет. Третье — про безопасность: для значимых объектов критической информационной инфраструктуры переход на доверенные программно-аппаратные решения закреплён отдельными указами, и там речь идёт не о предпочтении, а о запрете.
Организация, которой принадлежат информационные системы, обеспечивающие процессы в перечисленных законом сферах: здравоохранение, наука, транспорт, связь, энергетика, банковская сфера и финансовый рынок, топливно-энергетический комплекс, атомная энергия, оборонная, ракетно-космическая, горнодобывающая, металлургическая и химическая промышленность. Ключевое слово — «сферы», а не «размер»: частная клиника на двадцать человек и частный оператор связи в этот перечень попадают, а оптовая база с оборотом в миллиард — нет. Объекты внутри субъекта делятся на значимые и незначимые, и самые жёсткие требования относятся именно к значимым.
Практический вывод для этой группы: разговор начинается не с выбора систем, а с категорирования. Пока не определено, какие объекты значимые и какой у них уровень значимости, любая смета на переход — фантазия, потому что от категории зависит и перечень требований, и глубина замены, и то, нужны ли сертифицированные средства защиты. Компании, которые пропустили этот шаг и начали с замены офисного пакета, обычно переделывают проект целиком.
- Закупки для государственных и муниципальных нужд: запрет на допуск иностранного ПО, исключение — только через обоснование об отсутствии в реестре продукта нужного класса.
- Закупки компаний с государственным участием: приоритет российского программного обеспечения, реализуется через условия закупочной документации конкретного заказчика.
- Значимые объекты критической информационной инфраструктуры: переход на доверенные решения и ограничения на средства защиты информации иностранного происхождения.
- Отраслевые требования сверху: у медицины, связи, транспорта и финансового сектора поверх общего режима есть свои перечни и свои регуляторы, и они меняются чаще общих правил.
С 2022 года правила по КИИ, по закупкам и по средствам защиты информации правились и переносились неоднократно, а часть требований вводилась поэтапно с отсрочками для отдельных отраслей. Поэтому здесь важен не пересказ конкретной даты из статьи, а порядок действий: определить, попадаете ли вы в первую группу, и уже под свою ситуацию поднять действующую редакцию нормы. Компаниям первой группы этот вопрос стоит закрывать с юристом, а не по публикациям в отраслевых изданиях, включая эту.
Группа вторая: обязанность приходит через контрагента
Это самая массовая и самая недооценённая группа. Компания не участвует в государственных закупках, не относится к КИИ и искренне считает, что импортозамещение её не касается, — пока в анкете поставщика от крупного заказчика не появляется страница про программное обеспечение. Дальше требование становится договорным: подписали — обязаны, и никакой федеральный закон для этого не нужен.
Проблема в том, что формулировки выглядят похоже, а означают разное. Ниже — пять типовых строк из тендерной документации и корпоративных анкет, которые мы регулярно видим у заказчиков, и что за каждой стоит на практике.
| Формулировка в требованиях | Что она означает на самом деле | Чем закрывается |
|---|---|---|
| «ПО должно быть включено в единый реестр российских программ для ЭВМ и баз данных» | Нужен реестровый номер именно на тот продукт и ту редакцию, которую вы используете, а не на линейку вендора | Выписка по карточке продукта из реестра с совпадающим наименованием и правообладателем |
| «Обработка и хранение данных осуществляются на территории Российской Федерации» | Требование к географии базы, а не к происхождению продукта. К реестру отношения не имеет | Договор с российским провайдером, схема размещения, при облаке — данные о ЦОД |
| «Не допускается ПО происхождением из недружественных государств» | Шире реестра: под формулировку попадает и открытый код с зарубежным сообществом разработчиков | Разбор состава решения по компонентам, а не одна выписка |
| «Обеспечивается соответствие требованиям по средствам защиты информации» | Про антивирусы, межсетевые экраны и криптографию, а не про офисный софт и таск-трекер | Сертифицированные средства защиты и документы на них |
| «В решении отсутствуют компоненты, требующие обновления с серверов за пределами РФ» | Требование к поведению системы в эксплуатации: она не должна ходить наружу за лицензией и обновлениями | Проверка сетевого поведения на стенде, а не документы вендора |
Схема-каскад из четырёх уровней сверху вниз со стрелками. Уровень 1: «Государственный заказчик» — подпись «обязанность из нормативного акта». Уровень 2: «Головной подрядчик» — подпись «принял требование договором». Уровень 3: «Субподрядчик» — подпись «получил ту же строку в своём договоре». Уровень 4: «Поставщик услуги» — подпись «формально вне закона, фактически обязан». Сбоку от стрелок между уровнями — ярлык «строка в тендерной документации». Внизу отдельная плашка: «пять формулировок означают пять разных требований, совпадает только внешний вид». Чертёжный стиль, подписи по-русски.
Отсюда практическое правило для второй группы: требование надо не выполнять, а сначала прочитать. Компании регулярно затевают замену всего стека, получив строку про размещение данных в России, — а её закрывает переезд одной базы в российский ЦОД за две недели. И наоборот: получив требование про реестр, закрывают его переносом сервера в Москву, а заявку всё равно отклоняют, потому что реестровой записи как не было, так и нет. Как проверить конкретный продукт и не перепутать запись на платформу с записью на нужный вам модуль, разобрано в отдельной инструкции раздела.
Тест из шести вопросов на десять минут
Шесть вопросов ниже разводят компанию по группам без юриста. Отвечать надо честно и по фактам последних двенадцати месяцев, а не по планам.
- 1Был ли у вас за последние 12 месяцев контракт по правилам государственных или корпоративных закупок — в роли поставщика или заказчика? Считаются и контракты, где вы субподрядчик второго уровня.
- 2Относится ли ваша деятельность к сферам из перечня критической информационной инфраструктуры — здравоохранение, наука, транспорт, связь, энергетика, банки и финансовый рынок, топливно-энергетический комплекс, атомная энергия, оборонная, ракетно-космическая, горнодобывающая, металлургическая или химическая промышленность? И есть ли у вас информационные системы, которые эти процессы обеспечивают?
- 3Есть ли в уставном капитале доля государства — напрямую или через материнскую компанию?
- 4Присылал ли кто-нибудь из заказчиков за последние 12 месяцев анкету поставщика, опросный лист по информационной безопасности или тендерное требование, где упоминаются реестр, российское происхождение ПО или размещение данных?
- 5Лежат ли персональные данные ваших клиентов или сотрудников в сервисе, чьи серверы находятся за пределами России?
- 6Есть ли хотя бы один сервис, оплату которого вы проводите не напрямую по счёту от российского юридического лица — через посредника, карту физического лица или зарубежную компанию группы?
| Ответы | Ваша группа | Что делать в ближайший месяц |
|---|---|---|
| «Да» на любой из вопросов 1–3 | Группа 1: обязанность прямая | Категорирование объектов и разбор требований с юристом до любых закупок и замен |
| «Нет» на 1–3, «да» на 4 | Группа 2: обязанность через контрагента | Разобрать формулировку требования по таблице выше и закрыть именно её, а не «весь софт» |
| «Нет» на 1–4, «да» на 5 или 6 | Группа 3 с конкретным риском | Вопрос 5 — это про локализацию данных, отдельная обязанность. Вопрос 6 — про устойчивость оплаты. Закрываются точечно за 3–4 недели |
| «Нет» на все шесть | Группа 3 без срочности | Ничего не менять. Вернуться к вопросу, когда изменится хотя бы один ответ |
Дерево решений сверху вниз. Верхний узел «Вопросы 1–3: госзакупки, КИИ, доля государства» с двумя ветками: «да» → блок «Группа 1: обязанность прямая, начинать с категорирования»; «нет» → узел «Вопрос 4: требование от заказчика» с ветками: «да» → блок «Группа 2: закрываем конкретную формулировку»; «нет» → узел «Вопросы 5–6: данные за рубежом, оплата через посредника» с ветками: «да» → блок «Группа 3 с риском: 3–4 недели, 150 000–350 000 ₽»; «нет» → блок «Группа 3 без срочности: не менять ничего». Чертёжный стиль, подписи по-русски.
«Да» на пятый вопрос означает не то, что вам нужно отечественное ПО, а то, что у вас есть незакрытая обязанность по размещению баз персональных данных в России. Её можно выполнить, не меняя ни одной системы: перенести базу в российский ЦОД или развернуть тот же продукт на своём сервере. Замена продукта на российский — один из способов, а не единственный, и часто не самый дешёвый.
Под требование попадает не весь софт
Ещё одно массовое заблуждение: раз компания попала в первую или вторую группу, менять надо всё. На практике требование всегда адресовано конкретным классам систем, и разные классы находятся в совершенно разном положении. Учётные системы в России и так почти полностью российские — там вопрос закрыт сам собой. Операционная система и офисный пакет — самая тяжёлая зона, потому что от них зависит всё остальное. А доска задач и корпоративная вики в требованиях у второй группы почти никогда не фигурируют, хотя именно с них компании чаще всего начинают переезд, потому что это проще и заметнее.
| Класс систем | Насколько жёстко требование | Что важно знать |
|---|---|---|
| Учёт и ЭДО: 1С, МойСклад, Saby, Контур.Диадок | Формально попадает, практически вопрос закрыт | Класс и так российский. Осторожность нужна только с конфигурацией: у 1С:Бухгалтерии и 1С:УТ разный набор обмена, и это влияет на связки, а не на реестр |
| Операционная система, офисный пакет, СУБД | Самая жёсткая зона для группы 1 | Меняется первой и тянет за собой всё остальное: макросы, шаблоны документов, драйверы оборудования, отраслевое ПО |
| Средства защиты информации | Отдельный режим со своими требованиями | Считается не по реестру, а по сертификации. Смешивать эти два перечня нельзя |
| BI и управленческая отчётность | Жёстко для группы 1, часто фигурирует у группы 2 | Именно здесь чаще всего спотыкаются: Yandex DataLens формально не включён в реестр отечественного ПО, хотя данные лежат в российском облаке |
| CRM и продажи | Формально попадает, до частной компании доходит редко | Рабочий риск здесь не про реестр, а про персональные данные клиентов в чужом облаке |
| Доски задач, вики, командные чаты | У группы 1 — да, у группы 2 почти никогда | Здесь основной мотив не требование, а то, что сервис ушёл сам и работать в нём нельзя |
| Отраслевое и инженерное ПО: САПР, WMS, лабораторные системы | Требование есть, замен меньше всего | Самый дорогой и самый долгий класс. Обычно именно он и становится тем самым обоснованием об отсутствии в реестре нужного продукта |
Горизонтальная шкала с семью карточками, слева направо от «требование жёсткое» к «требование почти не доходит». Порядок карточек: «ОС, офис, СУБД», «Средства защиты информации», «BI и отчётность», «Отраслевое и инженерное ПО», «Учёт и ЭДО», «CRM», «Доски задач, вики, чаты». Под карточкой BI отдельная выноска: «Yandex DataLens формально не в реестре». Под карточкой «Отраслевое ПО» выноска: «замен меньше всего, отсюда обоснование об отсутствии в реестре». Под карточкой «Учёт и ЭДО» выноска: «класс и так российский». Чертёжный стиль, подписи по-русски.
Штрафы: за что наказывают на самом деле
Запрос «штрафы за использование зарубежного ПО» популярен, а честный ответ на него разочаровывает: отдельного состава за то, что частная компания пользуется иностранным сервисом, в российском праве нет. Наказывают за другие вещи, которые с импортозамещением соседствуют, но им не являются, и их полезно разделять.
- Нелицензионное использование. Когда компания продолжает работать в продукте, оплата которого прекращена, а лицензия формально не продлена, — это спор о правах на произведение, а не об импортозамещении. Ответственность здесь гражданская и, при крупном размере, уголовная, и она не зависит от страны происхождения правообладателя.
- Нарушение правил размещения персональных данных. Обязанность хранить базы с данными российских граждан на территории России — это отдельное требование закона о персональных данных, и ответственность за него предусмотрена статьёй 13.11 КоАП. Суммы для юридических лиц исчисляются миллионами, а порядок величины здесь важнее точной цифры: состав правился несколько раз, последний раз в 2025 году.
- Нарушение условий договора с заказчиком. Если вы подписали требование о российском ПО и не выполнили его, это не административный штраф, а расторжение договора, взыскание убытков и в худшем случае попадание в реестр недобросовестных поставщиков.
- Неисполнение требований по критической информационной инфраструктуре. Здесь ответственность несут в том числе должностные лица, и она не сводится к деньгам. Это единственный из четырёх пунктов, где импортозамещение и наказание действительно связаны напрямую.
Ответственность за нарушения в области персональных данных за последние два года менялась дважды, и любая точная цифра в статье быстро устаревает. Здесь важен порядок: для юридического лица это миллионы рублей, а при повторном нарушении в отдельных составах предусмотрен оборотный штраф. Перед принятием решений открывайте действующую редакцию нормы или задайте вопрос юристу — одним запросом, а не проектом на полгода.
Цена риска для тех, у кого обязанности нет
Третья группа принимает решение не по закону, а по арифметике. И считать надо не «сколько стоит импортозамещение», а «во что обходится год без него». Модельная компания: 60 человек, полная стоимость сотрудника со всеми налогами и рабочим местом — 105 000 ₽ в месяц, то есть фонд 6 300 000 ₽ в месяц и 300 000 ₽ за рабочий день при 21 рабочем дне.
Теперь вторая половина сравнения. Полный переезд всего стека для компании из 50 человек в нашем расчёте стоил 2 901 010 ₽, то есть 58 020 ₽ на сотрудника; на шестидесяти это около 3 480 000 ₽. Сопоставьте с ценой риска: 791 400 ₽ в год у компании без тендеров окупает такой переезд за 4,4 года. Вывод из арифметики прямой и не в пользу подрядчиков: полный переезд «на всякий случай» третьей группе не окупается. Окупается адресный — замена одной-двух систем, в которых риск и сконцентрирован, за 700 000–900 000 ₽.
Столбиковая диаграмма из четырёх столбцов, ось в рублях. Столбец 1 «Риск без тендеров, за год — 791 400 ₽». Столбец 2 «Риск с одним непройденным отбором, за год — 1 367 400 ₽». Столбец 3 «Адресная замена одной-двух систем — 700 000–900 000 ₽», выделен рамкой с подписью «окупается». Столбец 4 «Полный переезд 60 человек — около 3 480 000 ₽», подпись «окупается за 4,4 года при риске 791 400 ₽/год». Чертёжный стиль, подписи по-русски.
И отдельно про строку с комиссией посредника. Она выглядит мелкой, но именно она чаще всего запускает проект: в какой-то момент платёж не проходит вовсе, сервис переводит аккаунт в режим только для чтения, и компания обнаруживает, что её база знаний доступна для просмотра, но не для экспорта. С этого момента разговор идёт уже не про бюджет перехода, а про восстановление данных, которое стоит непредсказуемо — и о котором мы говорим отдельно в материале про данные в закрывшихся облаках.
Ломаются не лицензии, а связки
Главный практический вывод последних лет: уход сервиса бьёт не по строке расходов, а по ткани связей вокруг него. Подписка стоила условные тридцать тысяч в месяц, а держалось на ней двенадцать вещей: заявка с сайта падала в доску задач, статус задачи уходил в чат, календарь присылал напоминание, отчёт собирался по выгрузке из учётной системы. Когда исчезает один узел, обрывается каждая связь, которая через него шла.
Арифметика этого эффекта посчитана в нашей статье о смете перехода: там на компании из 50 человек пересборка связок стоила 1 060 000 ₽ — 37 % всего бюджета, тогда как лицензии на первый год составили 7 920 ₽, то есть три десятых процента. Соотношение примерно такое же у всех, у кого связок больше пяти. Именно поэтому сравнение прайсов «столько стоила зарубежная подписка, столько стоит российская» ничего не говорит о бюджете перехода.
Карта связей. В центре крупный узел «Сервис, который ушёл», перечёркнутый диагональю. От него расходятся двенадцать линий к узлам по кругу: «Сайт: заявка», «Учётная система: выгрузка», «Почта», «Календарь», «Чат», «Отчётность», «Хранилище файлов», «CRM», «Телефония», «Склад», «Бухгалтерия», «Архив переписки». Каждая линия перечёркнута коротким штрихом. Внизу две подписи в рамках: «Лицензии на первый год — 7 920 ₽, 0,3 % бюджета» и «Пересборка связок — 1 060 000 ₽, 37 % бюджета». Чертёжный стиль, подписи по-русски.
Компания платит не за лицензию, а за связи, которые к этой лицензии за годы приросли. Уходит лицензия — счёт приходит за связи.
Три плана перехода: срочный, поэтапный и «пока не трогаем»
Из группы следует не только срок, но и порядок работ. Ниже — три плана, отличающиеся тем, с чего начинают. Порядок здесь важнее содержания: компании, которые начали с самой заметной системы вместо самой связанной, переделывают проект по второму разу.
| Группа | Срок | С чего начинают | Порядок бюджета на 60 человек |
|---|---|---|---|
| 1. Обязанность прямая | 4–9 месяцев | Категорирование объектов, затем операционная система, офисный пакет и СУБД, затем средства защиты, затем прикладные системы | 3 000 000–5 500 000 ₽, из них до трети — отраслевое и инженерное ПО |
| 2. Через контрагента | 3–6 месяцев | Разбор формулировки требования, замена только названного класса, документальное подтверждение соответствия | 700 000–1 500 000 ₽ при одном-двух классах систем |
| 3. Обязанности нет | 3–4 недели | Не переезд, а два действия: мастер-копия данных к себе и развязка оплаты | 150 000–350 000 ₽ без замены систем |
- 1Что делает третья группа за 3–4 недели
Первое: выгрузить содержимое каждого критичного сервиса и положить копию в своё хранилище, настроив регулярное обновление. Второе: перевести оплату всех подписок на прямые счета от российских юридических лиц там, где это возможно, и заранее выбрать замену там, где невозможно. Это стоит 150 000–350 000 ₽ и не требует менять ни одну систему.
- 2Что даёт этот минимум
Он снимает два риска из четырёх в расчёте выше: неделю простоя после потери доступа и невозможность экспортировать данные. Комиссия посредника при этом никуда не денется, а требование заказчика — не закроется. Но именно эти два риска реализуются внезапно, а остальные два предупреждают о себе заранее.
- 3Когда третья группа переходит во вторую
В день, когда приходит анкета поставщика от крупного заказчика. С этого момента срок задаёт не ваш план, а дата подачи заявки, и вопрос переходит из плоскости «стоит ли» в плоскость «успеваем ли». Компании, которые сделали минимум заранее, тратят на этот переход недели вместо месяцев — потому что данные у них уже свои.
Три параллельные горизонтальные ленты времени с общей осью в месяцах от 0 до 9. Верхняя лента «Группа 1, 4–9 месяцев» с этапами: категорирование, ОС и офис и СУБД, средства защиты, прикладные системы; справа подпись «3 000 000–5 500 000 ₽». Средняя лента «Группа 2, 3–6 месяцев» с этапами: разбор формулировки, замена названного класса, подтверждение соответствия; подпись «700 000–1 500 000 ₽». Нижняя короткая лента «Группа 3, 3–4 недели» с двумя этапами: мастер-копия данных к себе, развязка оплаты; подпись «150 000–350 000 ₽, системы не меняются». Чертёжный стиль, подписи по-русски.
И одно требование, общее для всех трёх планов. Переезжать придётся ещё раз — если не по требованию, то по собственному решению, потому что горизонт жизни внешнего сервиса в 2026 году короче горизонта планирования компании. Поэтому в любом плане закладывается развязка: мастер-копия данных у себя, логика сценариев не только внутри чужого конструктора, канал связи с клиентом за слоем абстракции. Как это устроено технически и во что обходится сама эта запасливость, разобрано отдельно в статье про архитектуру, готовую к переезду. Практический ориентир из наших проектов: развязка добавляет к связке около 15 % и окупается с первого же повторного переезда.
Карта раздела: где разобран каждый шаг
Эта статья отвечает на вопрос «касается ли это меня». Дальше вопросы становятся конкретнее, и на каждый есть отдельный материал раздела.
| Ваш вопрос | Где ответ |
|---|---|
| Во сколько это обойдётся и из чего складывается смета | Расчёт полной стоимости миграции на модельной компании из 50 сотрудников |
| Как проверить, что продукт действительно в реестре | Инструкция по проверке реестровой записи и разбор подмены «платформа вместо модуля» |
| Чем заменить ушедшие сервисы для команды | Подборка по четырём классам: база знаний, доски задач, чаты, визуальные доски |
| Чем заменить отчётность после ухода Power BI и Tableau | Разбор российских BI-платформ и пересборки готовых дашбордов |
| Что мы потеряем на замене и как это компенсировать | Разбор пяти типов потерь и компенсирующих мер |
| Что делать со сценариями автоматизации из чужого облака | Материал о том, что после ухода интеграционных платформ придётся писать руками |
| Данные остались в сервисе, доступ закрыт | Отдельный разбор восстановления данных из закрывшихся облаков |
| Как построить так, чтобы следующий переезд стоил дней | Статья об архитектуре, готовой к переезду |
Когда переходить не надо
Мы регулярно отговариваем компании от проектов перехода, и вот четыре ситуации, в которых это правильное решение.
- Все шесть вопросов теста дали «нет». Формальной обязанности нет, персональных данных за границей нет, оплата проходит напрямую. 3 480 000 ₽ и полгода внимания руководства лучше потратить на процесс, который приносит деньги. Вернитесь к вопросу, когда изменится хотя бы один ответ.
- Компания меньше 15 человек, связок между системами почти нет. Здесь переезд обычно делается силами самих сотрудников за выходные и не требует проекта. Наш опыт: смета в таком случае сжимается до 300 000–600 000 ₽, и половина этих денег уходит на работу, которую компания сделала бы сама.
- В ближайшие полгода планируется смена учётной системы, слияние или перестройка структуры. Переезжать дважды дороже, чем один раз: связки придётся собирать заново под новую конфигурацию. Сначала целевая архитектура, потом переход.
- Внутри компании нет человека, который отвечает за результат. Переход без внутреннего владельца заканчивается тем, что новые системы куплены и стоят, а работа продолжается в почте и таблицах. Это отдельная и очень типичная ловушка, про которую у нас есть свой материал.
И последнее, что важнее всего написанного выше. Всё изложенное — по состоянию на сентябрь 2026 года, и правовая часть в этой области меняется быстрее, чем выходят статьи. Устойчив здесь только один вывод, и он не юридический: решение о переходе принимается по своей группе и своей цене риска, а не по новостному фону. Компания, которая честно ответила на шесть вопросов и посчитала свои 791 400 ₽, знает о своём положении больше, чем компания, которая полгода «занимается импортозамещением» без единой цифры.
